ТУЛЬСКИЙ КОЛОКОЛ

Официальная страничка О.М. Сенина

Наследие славянофилов и современность

Воззрения А.С. Хомякова обнаружили свою значимость уже при его жизни, в контексте исторического периода 30-50-х годов   XIX века. В это время назрела необходимость пересмотреть прошлое  и настоящее России с позиции национального самосознания и самобытности. Петровские реформы воистину «подняли на дыбы» всю Россию. Они раскололи русское общество на западноориентированную аристократию и народные низы, во многом лишившиеся в монархии и в своих собственных господах национально самобытной и православной опоры. Церковь с того времени была низведена до положения духовного ведомства и, по замыслу царя-реформатора, являла собой «пятое колесо» в телеге государственного правления. Богословие этого периода без должного критического рассмотрения наполнялось протестантским содержанием. Идеи французских просветителей привнесли в дворянско-аристократическую среду новый тип религиозности – масонство, - которое отчуждало лучшую часть дворянского сословия от Православия. Эта отстраненность от Церкви существовала как скрыто, так и явно. К примеру, основанное князем Голицыным «Библейское общество» утверждало некое внецерковное христианство.

Естественно, что на все это последовала оправданная реакция всех духовно здоровых сил нации. Митрополит Московский Платон (Левшин), выражая чаяния духовенства и иерархии, одновременно со святителем Тихоном Задонским обозначили преобладавшее тогда тяготение Церкви к ее святоотеческой первооснове. Оно выражалось в своеобразном призыве «назад к отцам». Затем, в  40-50-х годах, это стремление найдет свое воплощение в  церковном служении и богословии митрополита Филарета (Дроздова). Но еще раньше, в 30-е гг., группа русской интеллигенции во главе с А. С. Хомяковым, небольшая по численности, но выдающаяся по своему влиянию, совершит огромную подготовительную работу по раскрытию самобытности и всемирной значимости духовно-исторического опыта России. Однако, даже в условиях консервативного николаевского царствования, выводы славянофилов не были достойным образом восприняты и выглядели как некое неосновательное дерзновение. Заметим, что предшествующий славянофилам республиканский радикализм декабристов выглядел по-европейски прогрессивно и вызывал гораздо большее сочувствие. Оттого-то западники, оппоненты славянофилов, никак не хотели принимать идею собственного пути и мессианского предназначения азиатски-лапотной России.

Но очень скоро прозападный либерализм реформ Александра II обнажил теневую сторону провозглашенной, но духовно не подкрепленной свободы. Свидетельством тому  стало расшатывание устоев, разгул терроризма и смерть от бомбы самого царя-преобразователя. И напротив, эпоха  Александра III, к сожалению столь кратковременная, подтвердила надежды славянофилов на ожидаемые  и благословенные последствия триединого союза православия, самодержавия и народности.  В конечном счет, это привело к упрочению национального организма и возвышению авторитета Российской  империи  в международных делах. Характерно, что  в эти годы русский золотой рубль сделался европейской валютой, а царь-миротворец своей твердой рукой удерживал мир в Европе.

В наши дни в расстановке мировых сил нетрудно усмотреть явные исторические аналогии, побуждающие нас снова и снова возвращаться к  наследию славянофилов. Общеизвестно, что перестроечные процессы на первом своем этапе принудили нас идти наповоду  у Запада. И тогда же обнаружилась кричащая несовместимость западных моделей преобразования с традиционным укладом и архетипами, которые были сформированы дореволюционным и советским опытом. Со времени последней мировой войны никакие другие социальные  катаклизмы и перемены не обернулись для нашего народа такими потрясениями  и унижением, как в первые годы либеральных реформ. Утрат  тех лет не перечесть, а залечивание причиненных ран займет еще десятилетия. Мы вполне могли бы избежать всеразрушительного последствия навязанных нам извне реформ, если бы только памятовали о  необходимом при этом огляде назад, который позволил бы бережно сохранить лучшие приобретения прошлого, - а ведь именно такой была установка славянофилов на неповторимость исторического пути России. Именно они были убеждены, что при всяких переменах необходимо полагаться на то духовно-историческое основание, которое органично соединило в себе весь предшествующий общественный опыт.

В последнем президентском правлении четко проступает стремление к укреплению государственного суверенитета и разумно оправданного возвращения к исконным ценностям нашей национальной традиции. Очевидное достижение в этом направлении, пусть даже и весьма скромное, вселяет надежду, что в недалеком будущем к нам вернется былое державное могущество и духовно-культурное величие Отечества. Время показывает, как историческая доминанта России, несмотря на частые изломы ее пути, все-таки возвращается к определенному ей волей Божией направлению. Таким образом, подтверждаются выводы  и предуказания славянофилов.

Однако современные нам «западники» во всякой попытке выстроить национально ориентированный политический курс видят  угрозу тоталитаризма  и крайнего национализма. По сути, их опасения являются калькой озабоченных высказываний нынешних «законодателей» нового мировой политики, которые, посредством всесокрушающего катка мирового порядка, совершают черное дело национального и религиозного обезличивания. Таким образом, совершается приготовление мира к пришествию антихриста и установлению его кратковременного и погибельного царства. Перед нашими глазами горький пример православной Сербии, веру и независимость которой попытались сокрушить ковровыми бомбардировками и новоизбранным проамериканским руководством. Россия, в XV веке ставшая восприемницей Византийского Православия, третьим Римом, ныне может и должна ответить на чаяния многих и многих своей позицией, утверждаемой на неколебимой приверженности к правде, человечности и всему святому. 

Тезис 2.

Как богослов А.С. Хомяков проявил себя, прежде всего, в осмыслении учения о Церкви. Начиная  с ранних своих работ и до самой кончины в 1859 г., он неколебимо держится убеждения – Церковь одна. Этот тезис многосторонне и основательно раскрывается им посредством сравнительного богословского анализа католицизма и протестантизма в их соотнесении с православием. Алексей Степанович полагал, что «божественное назначение Церкви состоит не только в том, чтобы спасать души и совершенствовать личное бытие, -  оно состоит еще и в том, чтобы блюсти истину сокровенных тайн в чистоте, неприкосновенности и полноте и пронести ее через все поколения как свет, как мерило, как суд».

По его мысли, католицизм, проникнутый папским авторитаризмом, лишенный живого богообщения и благодатного целокупного богопознания, представляет собой «единство без свободы». Напротив, протестантизм с его богословской вседозволенностью толкования Библии и, как следствие, конфессиональной разобщенностью определяется Хомяковым как «свобода без единства». По его убеждению, протестанты, не имея никакого права на истинное понимание Библии, по сути, превратили ее в некое подобие папы, так как напрочь пренебрегли святооческим, соборным  изъяснением Писания. Последнее спровоцировало нарастающую динамику дробления протестантизма на многочисленные секты, несогласные, а зачастую враждебные между собой. Лютеровский принцип «solo fide» («спасение только по вере») обернулся для протестантизма нечувствием и пренебрежением к богатейшему историческому опыту церковной традиции и культурного наследия. А. С. Хомяков писал, что реформация привела не только к религиозным воинам, но и к духовному, равно как и культурному обеднению Европы.

Начавшаяся в последние два десятилетия экспансия деструктивных тоталитарных сект на каноническую территорию РПЦ обернулась для нас серьезными нестроениями. Прежде всего, это сказалось в едином для сектантов неприятии православия. Оттого-то в сектах подвергаются разрушению как любые, даже неосознанные, симпатии к Матери-Церкви,

 так и признание ее истинности и апостольского происхождения. Равным образом разрушается связь человека с обществом и государством. Сектантам, как правило, чужд всякий патриотизм, они отказываются принимать армейскую присягу и защищать Отечество с оружием  в руках. Последователям деструктивных сект свойственно отрицательное или скептическое отношение к русской духовной культуре. Нередко на религиозной почве происходит и разрушение семьи, когда кто-либо из  ее членов оказывается в секте.

Посредством контроля над сознанием, жертвам тоталитарных сект внушаются такие вероучительные и жизненные понятия, под воздействием которых они попадают в жесткую зависимость от организации, ее лидеров и доктрин. Постепенно у таких людей утрачивается объективная самооценка и, напротив, усиливается слепая, фанатическая приверженность секте. «Протестанты, - писал А. С. Хомяков, - проповедуют свободу, но на деле они бесчестят свободу сынов Божиих, ибо не знают ни дарованного ей благословения, ни плодов его».

Таким образом, умножение сект содействует межчеловеческой розни, делается угрозой  правам и свободам  людей, приводит к ослаблению религиозно-культурной ментальности. Несомненно, что ныне только православная Церковь может сплотить нас единой национальной идеей, духом высокого патриотизма, необходимостью собирания сил для возведения нашего Русского Дома. В этом многотрудном деле воззрения славянофилов становятся более, чем когда-либо востребованными и применимыми к сложившейся духовно-исторической ситуации.