ТУЛЬСКИЙ КОЛОКОЛ

Официальная страничка О.М. Сенина

Христос и разбойник

Иисуса осудили в последнюю пятницу накануне Иудейской пасхи. Перед этим Он провел бессонную ночь: допрос у первосвященника, а затем и у римского прокуратора. За два часа до того, как Ему взвалили на плечо тяжелый крест, римские воины глумились над ним: рядили Его в шутовскую накидку, оплевывали, били по щекам, полосовали тело ударами жутких семихвостых бичей. Он так ослаб, что не мог нести крест, грубо сколоченный и увесистый.

            Вместе с Ним  к месту распятия вели двух разбойников, которые видели, что толпе, окружавшей это скорбное шествие, был интересен только этот несчастный, богохульно именовавший Себя Сыном Всевышнего.

Все взоры были устремлены на Христа, на Него указывали пальцем, что-то кричали, а на них не обращали  никакого внимания. Это озлобило обоих разбойников. Когда Иисус спотыкался, они награждали Его издевками, когда замедлял шаг – злобными окриками понукали Его идти. Больше всего их раздражало Его молчание. Он не отвечал на хлесткие и оскорбительные выкрики толпы, только печаль и покорность были на изможденном лице Его, а скорбное раздумье теплилось в глазах.

            Некоторые в толпе не могли остаться безучастными при виде этого скорбного смирения. Какие-то сердобольные женщины плакали. Он взглянул в их сторону и сострадание изобразилось в Его  взгляде: “дщери Иерусалимские! Не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших, ибо приходят дни, в которые скажут: блаженны неплодные, и утробы неродившие, и сосцы не питавшие!” /Лк., 23, 28-29/

            Один из разбойников при этих словах вспомнил свою жену и ребенка, которых он не видел уже много лет. Нечто похожее на сожаление засветилось в его очерствевшей душе, но он тут же отогнал от себя расслабляющее воспоминание.

            Когда процессия поднялась на каменистый горб Голгофы, осужденным приказали положить кресты на землю около вырытых ям. Часть воинов кольцом окружили место казни, а другие повергали осужденных на кресты и резкими ударами молотков пробивали их руки и ноги гвоздями. Оба разбойника при этом кричали от боли и бессилия и проклинали своих мучителей. Но их едва живой товарищ и теперь молчал, хотя было видно, что Ему тяжелее всех переносить эту пытку.

            Когда кресты с прибитыми к ним телами подняли и затем резко опустили концами в ямы, слышно было, как хрустели на руках разрываемые сухожилия. Разбойники истошно кричали и бранились. Но Он не вскрикнул даже и тут, только лицо Его еще больше побледнело и покрылось крупными каплями пота. Теперь они были видны всем в толпе. И снова все глаза устремились на Него. Из толпы Ему кричали: «Если Ты Сын Божий, сойди со креста, спаси себя самого…» А стоявшие в первых рядах фарисеи и книжники самодовольно говорили, обращаясь к народу: “Других спасал, а Себя Самого не может спасти. Если Он Царь Израилев, пусть теперь сойдет с креста, и уверуем в Него”.

            Кресты стояли так, что распятые могли видеть лица друг друга. Один из злодеев, который дорогой вспомнил о своей оставленной жене и ребенке, теперь неотрывно смотрел на Христа. Он слышал, как Тот горячо и слезно молился за Своих мучителей, за тех, кто поносил Его из толпы: “ Отче! прости им, ибо не знают, что делают” /Лк. 23, 34/. Ни одного слова осуждения не сорвалось с Его губ, только эта скорбная, тихая молитва. Когда разбойник перевел взор на своего товарища, то он поразился его лицу. Как оно было не похоже на лицо его сотоварища, осужденного вместе с ними. На том отразилось горестное сострадание к распинавшим Его, а это было перекошено гримасой животной ненависти, с одних уст слетали слова молитвы, а другие изрыгали ругательства. Поза одного говорила о величайшей покорности и готовности испить свою чашу, другой в исступлении корчился на кресте, не желая смириться со своей участью.

            В этот момент что-то перевернулось в его душе. Ему захотелось быть похожим на этого человека, которому никто не верил, которого все называли самозванцем. В каком-то непостижимом озарении разбойник понял, что никто из простых смертных не способен на такую неслыханную любовь и всепрощение, только Сын Божий мог явить их. Чувствуя, как сладость неизведанного восторга заливает его сердце, он попросил Иисуса о самом важном, самом неотложном: быть похожим на Него во всем том человечном, что давно уже утратило его ожесточенное сердце. И первый раз за этот день он, единственный из всех, узнал в распятом и отверженном Учителе из Назарета вселюбящего Сына Божия: “Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое!” /Лк. 23, 42/

            Человечество, дерзко ступающее по пятам греха, непременно должно было прийти к погибели. Люди, влекомые страстями, менее всего хотели довериться предостерегающему голосу любящего их Бога. Они видели в Нем некое карающее и безжалостное существо: Бог не может помочь и не хочет принять руки взывающей о помощи.

            И вот для того, чтобы вернуть Себе доверие людей и таким образом спасти их, наш Небесный Отец решается предоставить людям потрясающее доказательство Своей любви. Его Возлюбленный и Единородный Сын в смиренном облике раба приходит на землю, чтобы умереть за нас и распахнуть перед нами дверь в лучезарную вечность. Мир не мог не заметить такого проявления Божией любви. И подобно тому, как вид неповинно страдающего и всепрощающего Христа перевернул душу разбойника, так и множество упорствующих грешников были покорены и обращены от греха к святости крестным свидетельством жертвенной любви.

            Отныне призвание христианина состоит в том, чтобы открыть перед гибнущим миром Того, Который воистину есть Путь, Истина и Жизнь.