ТУЛЬСКИЙ КОЛОКОЛ

Официальная страничка О.М. Сенина

Православный женский день 

Это было поистине майское утро. После затяжных дождей и холодов все в природе будто вспомнило, что надо же, наконец, всех одарить и порадовать русской весной. Это особенно чувствовалось, когда мы подъехали Свято-Троицкому храму в с. Бехово, что близ Музея-усадьбы В.Д. Поленова. Было такое впечатление, что храм не стоял на высоком берегу Оки, но всем своим благоуветливым обликом будто парил, освящая Божию красоту изумрудной травы, золотники веселых одуванчиков, царственное спокойствие сосен. Но это не единственное диво, связанное с этим храмом. Не менее удивительно выглядят люди, наполняющие его: все они, в основном, молодые, одетые в нарядные русские одежды, с милыми детками разных возрастов. Они составляют едва ли не единственный в своем роде приход, объединенный стараниями столь же удивительного пастыря – священника Алексия (Дорошевича). Чада его в большинстве своем приезжают из Москвы, приезжают семьями, многие загодя, в субботу ко всенощной. Замечательно, что в службе участвуют все. Держа перед собой книжки с текстами песнопений, весь храм – мужская  и женская половины – поет всю литургию знаменным распевом. После чтения «Апостола» и Евангелия все слушают учительные и жизненно значимые поучения батюшки. Но в этот воскресный день, именуемый неделей жен-мироносиц, собравшиеся, перед отпустом, слушали проповедь Олега Михайловича, который неоднократно посещал этот воистину первоапостольский приход.

 «В древние ветхозаветные времена женщины, в привычном нам смысле, не работали врачами, продавцами, юристами, педагогами и т.п. Тогда были всего две профессии, доступные женщинам: повивальная бабка (акушерка) и плакальщица по усопшим. Выходило, что дарующая жизнь принимала на свои руки дитя, рождающееся на этот свет, и она же, пережившая муки детородства и труды по взращиванию чад своих, оплакивала тех, кто оставил этот мир. Но этим занимались лишь немногие. Самое главное, Богом заповеданное дело женщины заключалось в том, чтобы нести всем и повсюду согревающее тепло самозабвенной любви. Ее малые дети, благоверный муж, стареющие родители, все плодоносившее в саду и ожидавшее ее на скотном дворе – все они чувствовали на себе ее доброту, ласку, повседневную заботу и вседарящую сердечность.

Теперь, когда мир вошел в апокалипсический перекос, когда женщина, едва ли не во всем, сделалась похожей на мужчину, в людях, особенно в детях, стала утрачиваться та душевность, человечность, которых каждый сегодня ожидает получить от других, но при этом сам ни с кем не делится. По причине того, что мать и жена ныне оставили свое исконное предназначение, миром начинает овладевать жестокосердие, душевная глухота и нечувствие к красоте. Именно об этом пророчествовал Господь: «…по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь». Однако, по милости Божией, оскудение у чувства людей любви восполняется в Божьей Церкви. И то, что мы сегодня здесь все вместе среди этих намоленных стен – это духовный залог нашей близости к Богу, к Его благости и всепрощению.

Потому мне хочется поздравить каждую из сестер, носящих высокое имя христианки, с праздником жен-мироносиц. Пожелать вам неизбывной готовности каждодневно и ежечасно служить Господу и ближним своим. Долготерпения вам и уверенности в том, что сила Божия способна отвалить всякий тяжелый камень ваших житейских горестей и испытаний».

В конце службы отец Алексий одарил всех сестер и девочек-малышек красивыми пунцовыми розами.

Затем все фотографировались на паперти храма. Все очень празднично, ярко и многоголосо. За трапезой каждой из сестер отец Алексий предоставил возможность поделиться тем сокровенным, что обретено личным опытом и может быть интересно для других. Олег Михайлович в качестве поэтического подарка сестрам прочитал стихотворения Ахматовой и Пастернака, а завершил своим собственным: 

     Твой светлый лик хранит иносказанья

     Владимирской далекой старины,

     Как рукопись с утраченным названьем,

     Как сладкий дым родимой стороны. 

     И по дороге к Сергиевой Лавре,

     Вбирая сосен благостный покой,

     Я видел, как закатами прославлен

     Неизгладимо русский облик твой. 

     В постылости татарского плененья,

     В разладе между жизнью и мечтой

     Останется нездешним утешеньем

     Неопалимо русский образ твой.